|
Раздел #1
Раздел #2
Раздел #3
Раздел #4
Раздел #5
Раздел #6
Раздел #7
Раздел #8
Раздел #9
Раздел #10
Раздел #11
Раздел #12
Раздел #13
Раздел #14
Раздел #15
Раздел #16
Раздел #17
Раздел #18
Раздел #19
Раздел #20
Раздел #21
Раздел #22
Раздел #23
Раздел #24
Раздел #25
|
Пример Петра Великого, говорившего о родном сыне, что лучше чужой да хороший, чем свой да негодный, — лучше всего поясняет и оправдывает нашу мысль. Конечно, из частного нельзя делать правило для общего, но можно через сравнение объяснять частным общее. Можно не любить и родного брата, если он дурной человек, но нельзя не любить отечества, какое бы оно ни было: только надобно, чтобы эта любовь была не мертвым довольством тем, что есть, но живым желанием усовершенствования; словом — любовь к отечеству должна быть вместе и любовью к человечеству.
И вот мы сказали о жизни все, что хотели сказать о ней, и хотя, повидимому, отдалились через это от нашего вопроса, но в сущности только приблизились к его решению.
Поэзия есть выражение жизни, или, лучше сказать, сама жизнь. Мало этого: в поэзии жизнь более является жизнью, нежели в самой действительности.
Отсюда вытекает новый вопрос, решение которого и будет решением вопроса о поэзии, — вопрос: если сама жизнь заключает в себе столько поэзии, так что в сущности своей жизнь и поэзия тождественны, — то зачем же еще другая поэзия, и какую необходимость может носить в себе искусство, и какое самостоятельное значение может иметь оно?
Много прекрасного в живой действительности, или, лучше сказать, все прекрасное заключается только в живой действительности; но, чтоб насладиться этою действ и
тельностию, мы сперва должны овладеть ею в нашем разумении, а это возможно только при двух условиях: мы должны обнимать ее в целости я притом предметно, так чтоб наша личность, наши отношения не заслонял и ее от нас. И мы этим пользуемся, но только в редкие минуты восторга, в нежданные мгновения какого-то внезапного внутреннего откровения; по большей части мы теряемся во множестве частностей и, не видя за ними целого, ничего в них не понимаем. Даже собственные наши чувства только тогда бывают предметом нашего наслаждения, когда мы освобождаемся от их томящей тяжести или от их трепетного волнения, в котором занимается дыхание, теряется сознание, и когда мы возобновляем их в воспоминании. Настоящее никогда не наше, ибо оно поглощает нас собою; и с мая радость в настоящем тяжела для нас, как и горе, ибо не мы ею, но она нами преобладает.
Стр. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
|
|