|
Раздел #1
Раздел #2
Раздел #3
Раздел #4
Раздел #5
Раздел #6
Раздел #7
Раздел #8
Раздел #9
Раздел #10
Раздел #11
Раздел #12
Раздел #13
Раздел #14
Раздел #15
Раздел #16
Раздел #17
Раздел #18
Раздел #19
Раздел #20
Раздел #21
Раздел #22
Раздел #23
Раздел #24
Раздел #25
|
Й это сделано им не в описании, а в живой картине, в самом разгаре в высшей степени драматического действия. Этою сценою семейного совещания оканчивается вторая часть драматической ~поэмы: действующие лица и завязка действия уже резко обозначились, — сердце наше замирает от предчувствия горестной равязки...
Над Москвой великой, златоглавою, Цад стеной кремлевской белокаменной, Йз-за дальних лесов, из-за синих гор, По тесовым кровелькам играючи, Тучки, серые разгоняючи, З^аря алая подымается; Разметала кудри золотистые, Умывается снегами рассыпчатыми, В небо чистое смотрит, улыбается. Уж зачем ты, алая заря, просыпалася? На какой ты радости разыералася? Ч
На Москву-реку сходилнся удалые молодцы «разгуляться для праздника, потешиться». Сам царь приехал с дружиною, боярами и опричниками и велел оцепить серебряною цепью место в 25 сажен «для охотницкого бою, одиночного». Потом царь велел вызывать охотников:
158
J59
Кто побьет кого, того царь наградит, А кто будет побит, того бог простит!
Выходит Кирибеевич и с похвальбою вызывает супро-тинннков, обещаясь «лишь потешить царя батюшку, но для праздника отпустить живого».
Вдруг раздалась толпа — и выходит Степан Парамонович.
Поклонился прежде царю грозному, После белому Кремлю да святым церквам, А потом всему народу русскому. Горят очи его соколиные, На опричника смотрят пристально. Супротив него он становится, Боевые рукавицы натягивает, Могутные плечи распрямлнвает Да кудрмпу бороду поглаживает.
Кирибеевич, не выходя из .тона своем удалой, молодец* кой похвальбы, спрашивает Калашникова о роде-племени и имени, «чтоб знать по ком панихиду служить, чтоб было чем и похвастаться».
Отвечает Степан Парамонович:
— А зовут меня Степаном Калашниковым,
А родился я от честибва отца,
И жил я по закону господнему;
Не позорил я чужой жены,
Не разбойничал ночью темною,
Не таился от света небесного...
И промолвил ты правду истинную:
По одном из нас будут панихиду петь,
И не позже, как завтра в час полуденный;
И один из нес будет хвастаться,
С удалыми друзьями пируючи...
Не шутку шутить, не людей смешить
К тебе вышел я теперь, бусурманский сын,
Вымел я на страшный бой, на последний бой/
И услышав то, Кирибеевич
Побледнел в лице, как осенний снег;
Бойки очи его затуманились,
Между сильных плеч пробежал мороз.
На раскрытых устах слово замерло...
Вот оно — ужасное торжество совести в глубокой натуре, которая никогда не отрешится от совести, как бы ни .была искажена развратом, как бы ни страшно погрязла в пороке!.. Всегда над нею грозная длань нравственного' закона, грозный голос суда божия, потому что она сама свой нравственный закон и свой неумолимый суд!..
160
Начинается бой (мы пропускаем его подробности); правая сторона победила,
И «опричник молодой застонал слегка, Закачался, упал замертво; Повалился он на холодный снег, На холодный снег, будто сосенка, Будто сосенка, но сыром бору Под смолистый под корень подрубленная.
Не правда ли: вам жаль удалого, хотя и преступного бойца? С невыразимою тоскою повторите вы за поэтом жалобную мелодию, которою выразил он его падение?..
Стр. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
|
|