|
Раздел #1
Раздел #2
Раздел #3
Раздел #4
Раздел #5
Раздел #6
Раздел #7
Раздел #8
Раздел #9
Раздел #10
Раздел #11
Раздел #12
Раздел #13
Раздел #14
Раздел #15
Раздел #16
Раздел #17
Раздел #18
Раздел #19
Раздел #20
Раздел #21
Раздел #22
Раздел #23
Раздел #24
Раздел #25
|
Если он и не формулировал политически мятеж- j ных мыслей, то всем существом своим он чувствовал права
мелких людей на внимание и на постепенное завоевание ими все большего места под солнцем.
Пушкинский реализм, пушкинские повести из жизни человеческой мелкоты есть внутренний реванш, который либерализм Пушкина, в самом благородном смысле этого слова, берет таким образом с другого конца. Характерно, что в одном из величайших произведений Пушкина, в «Медном всаднике», вступили между собой в острый конфликт две тенденции, и спор их остался неразрешенным; тенденция беспощадного государственного строительства, которой Пушкин старался оправдать и свое примирение с Николаем, и тенденция защиты прав каждой отдельной личности.
Наконец, еще одним психологическим выходом, еще одной формой преображения той боли, которую все-таки носил внутри себя Пушкин, той печали о гибели молодых революционных надежд, являлась широкая, мировая печаль, которая своеобразной голубоватой дымкой охватывает все горемычные произведения зрелого Пушкина в параллель к тому смеющемуся солнцу, в котором купались произведения юности.
Его последователь и великий ученик, быть может никогда не видавший его в жизни, но спевший ему потрясающую панихиду, Лермонтов, не мог простить ему такого малодушия 2.
Но был ли Лермонтов революционером? Если он был им, то мы должны воздать этому молодому поэту особую хвалу, ибо одно дело быть революционером вместе со всеми, а другое дело — быть революционером почти в одиночестве. Мы можем, однако, сказать, что декабрьское восстание и его бунт, подчас представлявшиеся Лермонтову, как это и естественно, чем-то демоническим, аналогичным бунту дьявола против бога, в то же время привлекали его громадные симпатии. Демонические протестанты скорей осуждаются Лермонтовым за свою слабость, за то, что они побеждены, за то, что они являются как бы ненужными в жизни, сам же мятеж влечет к себе Лермонтова.
Будучи сам представителем мелкопоместных дворян, Лермонтов ненавидел большой свет, смотревший на него сверху вниз, ненавидел жандармское самодержавие. Правда, дворянин, офицер в нем часто поднимался на защиту «порядка», который в конце-то концов был ведь дворянским; но вновь и вновь бунтарское, мелкопомещичье и еще
.а.
более того интеллигентское, жившее в Лермонтове, взры) вяло эту тонкую пленку благонамеренности и придавало всей поэзии Лермонтова глубоко протестукяций характер.
Если Лермонтов понимал, что выхода на подлинно революционную дорогу нет, если он был в таком смысле поэтом без очарования, то ведь в этом его гигантская заслуга, ведь он мог бы легко стать поэтом примирения с действительв костью. Ведь и сам великий Белинский, прямо гениальный представитель разночинцев, колебался и доходил до им самим со стыдом вспоминавшегося примирения («Бородино»)1 и почти отчаянного признания бессилия едва проснувшейся вольной мысли, гражданского чувства перед свинцовым! идолом, раздавившим Россию.
Я не буду останавливаться на личных переживаниях Лермонтова, на его прямо-таки диких столкновениях с боль* шим светом, на дуэлях, на его дерзостях, которые заставим ли самодержавие сослать его на Кавказ, при общем сочувствии так называемого общества.
Сам Лермонтов так оценил это невольное освобождение от центров российской официалыцины:
Прошли, немытая Россия, Страна рабой, страна господ, И вы, мундиры голубые, И ты, послушный им народ. Быть может, за хребтом Кавказа Укроюсь от твоих пашей, От их всевидящего глаза. От их весслышащих ушей.
А ведь это написано уже в 1841 году, в год смерти Лермонтова.
Стр. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
|
|